День VI. Последний день на румынской земле

     Так... вроде бы все нормально. Ночь была спокойной. Сергей лежит рядом. Живой. Ночью никто не приставал, значит напиток был неопасным. Enter.

     Загрузка нового уровня

     Ну вот и проснулись... От двух Алин осталась только одна. Бегает, суетится. Щебечет по-французски. Я конечно, этот французский язык и в ухи не слыхивал, то есть совершенно не знаю, но по-моему, у нее была одна любимая фраза, которой она щедро долбила наши уши ("Si vous avez besoin de quelque-chose - dités"(прим. Сергея). Я не выдержал и вышел на улицу подышать свежим горным воздухом, пока Сергей производил омовение в местной ванной комнате. Стою, значит, никого не трогаю, тут проходит мимо человек, но не совсем мимо, а так мимо, чтобы подойти к калитке, или даже не к калитке, а к воротам и давай меня о чем-то спрашивать. Чувак, ну откуда ты взялся? У меня уже голова пухнет от вашего буржуйского красноречия. Я кинул ему в ответ фразу, которая на румынскую была похожа лишь человеку с хорошей фантазией. Фраза означала, что я не говорю по-румынски. Парень оказался с хорошей фантазией, поэтому все понял и пошел дальше. Я еще немножко постоял и занялся утренними процедурами: помылся, побрился, отдал дань уборной и сел за стол кушать. К тому времени там уже сидел Сергей, а из магнитофона доносилась наша музыка. Правда, кое-какие моменты на той кассете Музыкой назвать сложновато. Откровенно говоря, это был обыкновеннейший мудёж. Но разве кто-то из нас мог в этом признаться? Вот и вышло так, что это были зарисовки к спектаклю: человек потерялся в пещере и поет свою походную песню: "Ла-ла-ла-ла-ла. Ла-ла-ла-ла-ла." Алина сразу нашла в этом скрытый смысл (мы его раньше просто не замечали). По ее мнению, человек потерялся не только в пещере, но и в своей душе и теперь не может найти выход. Мы подумали: "Почему бы и нет?". На этом и сошлись.
     На прощанье Алина подарила нам по крестику (свой я умудрился потерять) и иконке. Мы в ответ ее сфотографировали.
Это, конечно, не Алины, это просто пацаны румынские, мы с ними пива попить

После прощальных ритуалов мы уверенно зашагали в сторону трассы.
     По дороге зашли на почту и наконец-таки отправили домой открытки. В который раз повторяю - румыны народ неторопливый. Открытки попали на Родину намного позже нас.
     Информация о последнем румынском дне затерялась в моем мозговом компьютере. Многие байты исчезли без возможности восстановления. Посему следующие машины помню смутно. Вначале мы хотели застопить вертолет, который стоял неподалеку от города Сибью, но признаков жизни возле него не наблюдалось, и мы по старой привычке остановили легковую машину. Потом грузовую, потом опять легковую. Тем временем солнце не дремало за тучами, наоборот, тучи флегматично похрапывали за солнцем. Жарища стояла страшная. Наши мозги пригорали, как яичницы на сковородке. Но Бог сжалился над нами и послал спасение в виде бородатого водителя, чем-то похожего на американского ковбоя. Глянув на наши изможденные лица, он загадочно улыбнулся и выудил из заначки две бутылки холодного румынского "Ursus"а. А что еще нужно стоперу, как не стильный трейлер с общительным драйвером и бутылочка пива? В таком благолепии мы доехали до Клуж-Напоки. Вот тут-то мы и застряли.
     Главной нашей ошибкой было то, что мы остановились не в том месте. Перед нами, метров за сто, все нормальные люди останавливали машины без особого труда. Но, во-первых, они собирались платить за это удовольствие, а во-вторых, когда мы осознали нашу ошибку, усложненный стоп стал делом принципа, да и возвращаться в облом. Вскоре напомнило о себе одно естественное желание живого организма - похавать. Целый день мы практически ничего не ели, а все из-за Сергея. У монашек он умудрился накушаться духовной пищей, которую Алина подмешала ему в завтрак. Я же духовной пище иной раз предпочитаю пищу с калориями. Тем затянувшимся вечером мы съели все оставшиеся запасы еды, кроме дурно пахнущего дешевого хлеба по 25 копеек (см. главу "По дороге в Букурешти"). Пока мы занимались этим весьма приятным времяпрепровождением, Сергей стопил машины "задницей". Нет, нет, нет! Не думайте, что он снял штаны и показывал свои волосатые прелести проезжающим машинам в надежде на то, что подвернется драйвер с нетрадиционной ориентацией. Просто у одного паренька, некоторое время стоявшего возле нас, Сергей одолжил листочек с названием города, до которого мы ехали. Этот листочек он прицепил себе на спину и во время потребления пищи сидел развернутый оной (то есть спиной, ну, и, разумеется, задницей тоже) к трассе.
     ...Прошел час, в течение которого произошло все что угодно, кроме того, что могло приблизить нас хоть к какому-нибудь населенному пункту. Почти все машины останавливались за сто метров до нас. Такой себе дуршлячок-с. Я уже начал подумывать о том, где бы это его подрыхнуть, но Сергей упорно отказывался слушать мои мысли по данному поводу. Он заставил меня стопить дальше, а сам сел писать о предыдущих днях. Так прошел еще час...
     Моя рука уже не держалась в горизонтальном положении, мысли о ночлеге не давали покоя. Тут Серега бодренько вскочил и сказал: "Ну что-с, пора ехать!" Сделал волшебный взмах рукой и первая же проезжавшая машина остановилась. До этого вечера, чтобы договориться с водителем, мы пользовались одной стандартной фразой, которая мы составили сами и не очень грамотно: "A la directia Oradea condua?" По-русски это выглядит примерно так: "В направлении Орадьи подбрасывать?" После этого мы добавляли, что "bani aveţi puţin", то есть денег мало. Но этим вечером Сергей попросил у девушки, клеившей плакат неподалеку от места нашего стопенья, написать на листике, как правильно попросить водителя подбросить нас к необходимому городу. И она вывела щедрой рукой: "Puteţi sana duсeţi pîna la Oradea?" Долго мы учили эту фразу, но когда пришла пора применить ее, Сергей воспроизвел что-то типа: "Путець... дуцей... тык... м-м-м... тьху! А ля дирекция Орадья кондуэ?"
     "Кондуэ!" - весело ответил водитель и мы запрыгнули в кабину.      Дорога была неблизкой. От Клуж-Напоки до Орадьи добрых четыре часа, а мы выехали затемно. Водитель не воспринимал никакие языки кроме родного, но это не мешало нам приятно и мило беседовать всю дорогу. Ехал он издалека и уже довольно долго находился в пути. Чтобы не уснуть, он постоянно курил румынские сигареты и слушал цыганскую музыку. В целях экономии сигарет драйвера мы угостили его нашим "Беломором". Он долго кашлял. Мы тихо ухмылялись. Зато за следующей палочкой с никотином он потянулся не скоро. После того, как темы для разговоров временно исчерпались, от покачивания машины наши веки налились свинцом и соскальзывали с глазного яблока ближе к носу. Это еще ничего. Вот, когда мы ехали по Словакии, а точнее возвращались на Родину, застопился нам один дяденька в первом часу ночи. После всех дневных баталий с жарой, голодом и словацкими кондукторами процесс слипания глаз был отягощен примитивными галлюцинациями. То в тоннеле проедем, то сквозь сказочный лес какой-то, то сквозь работающих на дороге людей. Исчезало все это только после энергичных встряхиваний головой. Но вернемся в хронологически более раннюю машину. Спать в наши планы никак не входило. От Орадьи через кусочек Венгрии до Ужгорода рукой подать (при условии, что рука будет достаточно длинной и витиеватой). В горах мы сделали остановку возле какого-то драйверского кафе, дабы бросить хоть что-нибудь в наши страждущие желудки. Замечу, что традиционно в таких кафе подают мичи. Мичи - это нечто вроде вытянутой и очень жирной свиной котлеты, причем довольно питательной. Так мы познакомились с еще одним национальным блюдом и поехали дальше. На твердую землю последнего румынского города наши ноги ступили в половине первого. Крепкое драйверское рукопожатие, Drum bun! на дорожку - и вперед к венгерской границе.
     Да, эта страна поразила нас количеством людей, готовых помочь совершенно незнакомым путникам. Во всех городах, встречавшихся по дороге, обязательно находилось несколько человек, которые в силу своих возможностей от души нам помогали. В Словакии дело обстоит почти так же, разве что чуть-чуть похуже. Да и в других странах, я думаю, люди придерживаются одной из статей "Декларации прав человека": "Каждый человек независимо от расы и вероисповедания должен действовать в духе братства по отношению к другим людям". По нашему опыту, исключение составляют лишь мадьяры. Но здесь передаю слово Сергею, так как у него было больше Счастливых Минут Общения С Этой Прекрасной Нацией!

День VII. Мадьяры ! ! !

     Да! Нация просто великолепная! Нет, вы только представьте, говоришь им... Стоп! Обо всем по порядку. Хотя, чувствуется мне, нельзя будет эту книгу в Венгрии продавать. Ну и ладно, не очень-то и хотелось. Вышли мы, значит, в Орадье (оттуда до границы с Венгрией километров семь) и идем. Идем себе, а нас раздирают два желания: ломиться без остановок на Родину или все-таки отойти в сторонку да завалить такого хропака, чтоб деревья трещали! Километре эдак на втором мы уже почти были готовы склониться ко второй идее, но только мы сошли с дороги, дабы подрыхнуть как следует, как увидели нечто, совершенно не вязавшееся с нашими представлениями о Румынии. Вроде, смотришь - поле, как поле, зреет в нем что-то, а то и колосится (в темноте плохо видно), но все это происходит за внушительной стеной из колючей проволоки. "Эв-ва!" - подумали мы тогда с Дмитрием Сергеичем. - "И как же тут спать?" (Потом только, когда мы достаточно хорошо познакомились с представителями венгерской нации, до нас дошло - от мадьяров они прячутся, от мадьяров!)
     "Тьфу!" - плюнули мы тогда с Дмитрием Сергеичем и продолжили свой путь в сторону границы. И, наконец, вот она, горит разноцветными огнями, как новогодняя мадьярская елка. Крас-са-авица!
     Короткий разговор с таможенником результата не дал. Его жест был красноречив - по машинам! Ладно, нам не впервой. По машинам, так по машинам. Да не тут-то было (то есть, было где угодно, только не тут). Перевозить нас через границу никто не собирался. Румынов не было, а мадьяры только качали головами - отрицательно, решительно и непреклонно. Я уже начинал потихоньку свирепствовать от негодования. А Дима все стоял возле сумок и спокойно покуривал. Время шло, а к Родине мы не приближались ни на шаг. Пропорционально времени, бесцельно потерянному в поисках сговорчивого водителя, уменьшалось мое спокойствие. Где-то в конце первого часа я подошел к подъехавшему автобусу и вежливо спросил водителя, не перебросит ли он нас, ибо с таможенником мы уже договорились, а вообще, мы являемся участниками Марша Мира. Перебив меня на полуслове, водитель сказал на ломаном английском: "No!", а потом что-то на родном. Это что-то едва ли могло означать что-нибудь кроме: "Все. Давай, давай, иди, чувак, дверь там."
     ...Терпение - это состояние, которое есть у некоторых людей, и, как любому другому состоянию, ему свойственно заканчиваться и переходить в некое иное состояние. Одним словом, прежде, чем покинуть автобус, я с чувством и эмоциями обругал на изощренном английском и водителя, и всех, кого он вез. А Дима все стоял возле сумок и спокойно покуривал.
     По дороге от автобуса к таможеннику я встретил румына, который поинтересовался, чего это я такой громкий. Я рассказал ему о нашей проблеме. Едва я успел произнести слово "мадьяры", как у моего собеседника невольно вырвалось зданьице этажей эдак в три-четыре. Позже он поведал мне о том, что его машину держат на таможне уже второй месяц из-за какой-то опечатки в техпаспорте. В общем, нашли мы общую тему. Но нам нужно было двигаться дальше и я пошел к таможеннику. Он стал жертвой N2.
     Нет, вы не думайте, что я бегал вдоль румыно-венгерской границы и на всех орал. Сначала я честно пытался с ним поговорить. Все-таки час ночи, машин не так уж много, да и от тех, что есть, толку мало, не могли бы Вы сами (пользуясь правами, которые дает Вам служебное положение) попросить ближайшего водителя нам помочь? Отрицательный ответ вызвал во мне новую бурю негодования, и теперь мой голос эхом разносился по сверкающим зданиям таможни. Но даже в гневе я подсознательно не хотел срамить Отчизну. Матерился-то я на буржуйском английском! Отходя от несговорчивого представителя власти, я увидел приближающуюся к шлагбауму легковую машину. В памяти пронеслись образы из детства: советские солдаты крепят знамя к рейхстагу, Зоя Космодемьянская ничего не говорит фашистам, Александр Матросов бросается на вражескую амбразуру...
     Я красноречиво поднял руку в приветственном жесте индейцев и заорал: "Stop, motherfucker, or I`ll crаsh your fucking car!!!". Как ни странно, машина остановилась. Из нее высунулась Димина голова и сказала: "Тихо, не шуми". Удивляться у меня не было сил, я быстро перебрался внутрь, извинился перед драйвером, объяснив всю безвыходность ситуации, он понимающе кивнул головой. Прорвались.
     Румынские таможенники без особой задержки, невзирая на национальную неторопливость, поставили нам штампы, и мы подъехали к мадьярской половине. Приветливыми их назвать мог только человек, которого уже ничто в этом мире не смущает. Наши вещи стали проверять так, как будто, в лучшем случае, мы были похожи на контрабандистов. Недоверчиво обнюхав пачку турецкого чая, они спросили: "Что это?". Прилагая неимоверные усилия, дабы не потерять самообладание, я ответил: "Чай", - и показал на рисунок с чайниками на упаковке. А когда они увидели "Беломор", я подумал, что без экспертизы нам не обойтись. Благо, находчивый Дима ткнул пальцем в акцизную марку Украины, а то их глаза уже стали как-то нездорово поблескивать. Но все в этом мире заканчивается, даже проверка на мадьярской таможне. Опьяненные счастьем, мы ступили на венгерскую землю. Все, - отсюда до Ужгорода километров семьдесят, через час-другой будем там. Так мы, наивные, думали.

! Nota importana !
     Если вы считаете, что время - это расстояние, деленное на скорость, и так оно в жизни и бывает, так вот дудки! Математика - это математика, а мадьяры - это мадьяры.
     Следующие четыре часа на трассе, ведущей от таможни и за горизонт, мы провели по всем правилам мертвого сезона. То ли мы так исхудали за время поездки, что нас было плохо видно, то ли у мадьяров со зрением не ахти, но выбрались мы оттуда только при помощи братского румынского народа, который в половине шестого (хорошо, что утра) взял нас в свой фургон. В фургоне было тепло. А на улице холодно. А после таких событий нервы наши были совсем негодными, и в дороге время от времени включалась аварийная система защиты - то карта из рук выпадет, то тетрадь, то подбросит на бугорке, и окажется, что до этого ты преспокойненько дремал, опрокинув голову на плечо незнакомой румынской женщины.
     Так мы и добрались до первого венгерского города - Дебрецена.
     - Извините, вы не скажете, где трасса на Ужгород?
     - Абрдуфхиспёклашсдвор!
     - Чего?.. Do you speak English? Parlez-vous français? Vorbeţi romaneşte?
     Нет! Нет! Нет! На каком языке ты с этими мадьярами не говори, ничего они не понимают! Только смеются, как душевноздоровые! Ладно. Сели мы в троллейбус. Одного спросили - ноль. Другого спросили - ноль. Третьего - ну, вы, наверное, уже и сами догадались. Вопрос ко всему троллейбусу:
     - Здесь кто-нибудь говорит на английском, французском, румынском, русском?!!
     А в ответ тишина. И смех мадьярский. Тьфу!
     Ведомые стоперским нюхом, мы все-таки нашли трассу. Вот она. Ungvar (это Ужгород, значит) - 60 км. Как поется в известной песне: "Отсюда - к родному дому, фьюить!" Но легче, наверное, застопить верблюда в австралийской пустыне, чем какую-нибудь машину в Венгрии. Пять часов прошли незаметно. Да, традиционным способом этот уровень не пройти. А тем временем в наших головах все настойчивей ворочалась мысль о еде, в конце концов, она развернула их так, что мы в четыре глаза стали смотреть на ближайшую бензоколонку. Как человек, владеющий табуизированной лексикой английского языка, я направился внутрь. Не прошло и двадцати минут, как на меня обратили внимание. После этого я четыре раза повторил предложение о том, что хочу купить эти два гамбургера, поэтому их рекомендуется разогреть. Мадьярский бензоколонник утверждающе кивнул головой, сказал подойти через две минуты, и я вышел из магазина подождать. Я подождал. Потом еще подождал. Потом подумал, что обещанные две минуты прошли уже четыре с половиной раза. Когда я вновь зашел в магазин полюбоваться нашими сочными, аппетитными, парующими гамбургерами, бензоколонника там не было. Гамбургеры по-прежнему беззаботно лежали в холодильнике. И тогда я подумал: "Вот кому хорошо. Лежат себе в холодильнике полеживают. Уж им-то все равно, какой нации человек, который их съест." Короче, вторая попытка разогрева прошла успешно. (Не от того ли, что я стоял рядом и ревниво наблюдал, как его руки делают что-то полезное?) Вскоре кусок хлеба с мясом и прочими добавками с глухим звуком плюхнулся на пустое дно истосковавшегося желудка. Толку от него, одинокого, было маловато. А мы, окончательно потеряв всякую надежду выбраться оттуда по трассе, пошли на близлежащую железнодорожную станцию. Прямой электрички до Ужгорода, естественно, не было, но на карте мы нашли небольшое венгерское село под названием Загонь, которое примостилось к границе. Выпытать, когда будет следующая электричка туда, у нас не получилось (мадьяры, знаете ли!). Ну, раз вы ничего не хотите понимать ни на каком языке, кроме родного, то и мы не собираемся. Демонстративно устроившись под знаком с перечеркнутой сигаретой и какой-то надписью на венгерском, мы смачно затянулись и табличка на время исчезла в клубах дыма. Однако нам было не до нее. Кочегары желудка уже охрипли кричать, и теперь они просто лупили кулаками в стены. Мы травили этот бунт никотиновым дымом. Вскоре снаружи что-то загремело. Когда мы оторвались от наблюдения за метаморфозами таблички, на станции стояла электричка. Недолго думая (а по правде сказать, вообще не думая), мы подхватили сумки и штурмовали ее. М-да, места внутри было маловато, работникам общепита туда не пролезть. В коридоре можно разминуться только в двух случаях:
     1) если оба разминающихся - таранки;
     2) если один (тот, кто повежливей) полезет по потолку.
     Но нам и в тамбуре было неплохо. (После такого простоя мы, наверное, с радостью согласились бы и на лобовом стекле ехать, лишь бы поскорей от этих мадьяров). А через несколько минут появился

"кайфоломщик на коне",
"с красной сумкой на ремне".

     Хотя, насчет коня я, пожалуй, слегка преувеличил, да и сумка у него была вовсе не красная... зато кайфоломщиком он был самым настоящим. Подошел такой себе мадьярской походочкой и давай билеты клянчить. Мы задали ему традиционный набор вопросов. Нет, тест на знание иностранных языков он не прошел. Ну все, значит разговора не будет. Но у этого человека ввиду отсутствия знаний в области лингвистики была усиленная способность хныкать. В общем, его напор нас в некоторой мере сломил и я достал "Документ". Долго он пытался найти в нем знакомые символы, но коли чем уж матушка-природа обделит, то не судите строго... Ничего, мы подождем. Подождали. О, все в порядке! Желтая гофрированная бумага таки впечатляет, и кому оно интересно, что там написано?
     Кайфоломщик ушел, а кайфоломный след от него остался. И чтобы не обращать на это внимания, нужно было найти какие-нибудь эмоции, то есть, поговорить с кем-нибудь. Вот, например, с этой бабушкой.
     - Загонь? (красноречивый жест рукой)
     - ???
     - Загонь?! (красноречивый жест рукой + кивок головой)
     - ???
     - Загонь?!!! (немилосердное размахивание руками + нервная трясьба головой) Приблизительно таким был диалог с мадьярской бабушкой. Неожиданно в него вмешался какой-то не в меру веселый (и, по-моему, слегка сумасшедший) паренек. А вмешался он вот так:
     - Укрaйна?!
     - Да! Да!
     - Загонь - не-е-е-е. Бери шинель, пошли домой.
     От этой фразы у нас просто отказались работать речевые аппараты. Вот так, за здорово живешь, услышать посреди Венгрии эдакий дык!
     На одной из станций он повел нас за собой и, используя набор жестов + свое обаяние сумасшедшего, попытался объяснить, что нам нужно пересесть на другую электричку. Станция, на которую мы приехали, оказалась вокзалом, а название города, которому этот вокзал принадлежал, могу поспорить, едва ли кто-нибудь из вас выговорит с первой попытки. Я сам, пока его выучил, думал, язык бантиком завяжется. Звучит оно вот так: Ньиредьхаза. Но это еще понты. Когда я от нечего делать принялся на этом вокзале насиловать свой речевой аппарат, пытаясь выговорить названия мадьярских городов, которые находил на карте, то после нескольких попыток осознал, что мало я в детстве скороговорок учил. Приведу неполный список в стиле the best: Тёрёксентмиклош, Ходмезёвашархей, Пилисзенткерезт, Дунажентмиклош. Вот, развлекайтесь на досуге. А еще на вокзале мы купили "Фанты", как в рекламе: "Большая по цене маленькой!", только здесь все было наоборот (мадьяры!): за полулитровую бутылку мы заплатили ровно столько, сколько у нас платят за двухлитровую. Но едва ли что-нибудь еще было в состоянии удивить нас. Посему мы флегматично пили "Фанту", а организм, не получивший в течение предыдущей ночи вообще никакого сна, настойчиво отстаивал свои права, нанося нам порой такие удары, что мы только по стенам сползали, или неожиданно находили себя сидящими на каких-то ступеньках. В общем, носами мы не то, что клевали - мы ими вели добычу угля открытым способом. И тут появился он...

"в разноцветном котелке",
"и с подарками в руке".

     Языковой тест он прошел неплохо - по чуть-чуть русского, английского и немецкого. Но этих знаний ему явно не хватало на то, чтобы самостоятельно прочесть "Документ", и он исчез за декорациями. Прошло несколько минут и тот, который "в котелке", вновь появился на сцене с весьма оригинальным вопросом:
     - Что это? (имелся ввиду "Документ")
     Мы объяснили, что этот документ дает нам право бесплатного проезда в любой европейской стране на любом виде транспорта, кроме самолетов и кораблей. Нашего собеседника эта теория заинтересовала. А еще ему стало невыносимо любопытно заглянуть в наши паспорта. Взяв все это с собой, чтобы спокойненько насладиться разглядыванием где-нибудь в уединенном месте, например, в кабине машиниста, за чашечкой чая (если, конечно, мадьяры имеют обыкновение пить чай) он опять затерялся среди декораций. Напрасно его мадьярская душа ждала от нас хоть каких-нибудь эмоций. Лимит эмоций на эти невыспавшиеся сутки бал уже давным-давно исчерпан. Когда мы приехали в Загонь, и он зашел к нам, пригласив следовать за собой, выражения наших лиц оставались точно такими же, как и на той станции, на которой он нас покинул. Вот чего-чего, а пункта про ознакомление с традициями полицейских разных стран в плане нашей поездки не было. Хотя любой опыт никогда не бывает лишним. Мы зашли в здание вокзала, где он нас опять покинул. И тут мы поняли, что со стороны нас, наверное, очень легко принять за мимов. Но что это? Наш приятель с котелками и подарками быстро и решительно приближался к нам. Вот интересно: чё будет дальше? С грозным видом рабочего, штурмующего безмятежный утренний пивной ларек, он отдал паспорта, а в "Документ" ткнул пальцем и воскликнул:
     - No ticket for Hungaria!
     Развернулся и столь же решительным шагом направился к выходу. Такого поворота событий мы не могли предвидеть, даже очень долго думая. А я настолько проникся ситуацией, что даже прокричал ему вслед:
     - Но как же так?!!
     - No ticket! - прокричал он в ответ, помахав пальцем, и удалился.
     Да-а-а... мадья-а-ары...
     ...Давно я так не смеялся, как тогда. Откуда и силы взялись? Это же надо! No ticket! И все?! Хоть бы для приличия про штраф заикнулся. Не ездил он в наших трамваях, ох, не ездил.
     Вскоре нам приветливо замахал родной жовто-блакытный, и просидев с часок в перебрасывавшей нас машине, мы были уже на Отчизне. Нет, мы не бросились ее целовать и обнимать. Первым делом мы отошли в сторонку и деловито помочились. Потом закурили, и наконец попили воды. Одним словом, совершили полный стоперский обряд выхода из машины. Кстати, тогда же я заметил за собой одну странную вещь, которая стала проявляться еще где-то в середине Румынии: выходя из любой машины, я автоматически оценивал новое месторасположение в плане его пригодности для ночлега, причем настолько автоматически, что, как видите, осознал это только на Родине. Но спать мы здесь не собирались. Как-никак до вожделенного Ужгорода осталось совсем кот наплакал. На проезжающие машины наши руки реагировали недвусмысленно. И вот, наконец-то, он, красавец. Ну, Ужгород - это вам не Бухарест: на поиски нужных апартаментов у нас ушло не больше пятнадцати минут, по истечении которых нам широко улыбалась наша знакомая по имени Леся, а заодно и вся ее семья. После горячего душа и сытного ужина системы поддержки приличного вида отказались работать просто наотрез и во время неспешной вечерней беседы в семейном кругу Леси мы время от времени бессовестно засыпали. Да, чего нам хотелось тогда даже больше, чем цистерны с холодным пивом, так это завалить такого хропачка, не-е-е, такого Хропачка, чтоб аж висюльки на люстре лезгинку выплясывали! В конце концов, наши рассказы, обрывающиеся на полуслове, были перенесены отдельным пунктом в список наиболее важных дел завтрашнего дня, мы выключили свет, набрали полные легкие украинского воздуха и захрапели в стройную терцию.
Финальные километры -->


Авторы: Сергей Ковальчук & Дмитрий Вагин
© "League Production"

! Nota Importana !
Все права защищены. Эта книга или какая-либо ее часть не может быть воспроизведена без письменного согласия авторов. Нарушение авторских прав преследуется законом.

"Лига Левых Писателей Китая". 1998. Киев.